Время открытий

Berthe Morisot

Самые большие бездны таятся не снаружи, а внутри человека. Космос за окном покажется песчинкой, если удосужиться поглубже заглянуть в себя.

Оказывается, я страдаю злорадством. Хотя прекрасно знаю, что злорадствовать нехорошо. Но когда я прихожу в

библиотеку и вижу вестибюль, битком забитый томами с произведениями из курса школьной и институтской программы по литературе, отравившими многие часы моей прекрасной молодости, я злорадствую из всех сил. Это букинистические книги, которые приносят из дома читатели в дар библиотеке, но которые сто лет этой библиотеке не нужны. Огромными неряшливыми стопищами лежат Горький, Достоевский, Фурманов, Тургенев… Так вам и надо – злорадствую я.
Стопки не то что не убывают, они растут ввысь и раздаются вширь.
Имя им – легион.
И время их ненужного лежания в библиотечной пыли – вечность.

********

Как приятно осознать, что я владелица не гоп-компании хвостатых бандитов, а приличных и благовоспитанных домашних животных, которые ни за что не опозорят свой родной дом и не уронят реноме хозяев.

Во время торжественного званого ужина с подругой из далёкой страны я отчётливо слышу в коридоре возле входной двери какое-то сладостное почавкивание, сопровождаемое то ли невнятным хрустом, то ли загадочным шелестом. Я срочно сигнализирую мужу ногой под столом, что ему необходимо немедленно выглянуть в коридор и проконтролировать поведение живности. Тем более что наша гостья, имеющая изрядный опыт содержания собственной домашней скотины, уже выражает беспокойство лицом и осторожно высказывает смутное сомнение по поводу сохранности в нашем коридоре её новых  итальянских туфель из кожи телёнка.

— Всё в порядке! – удовлетворённо резюмирует муж, вернувшись с предполагаемого места преступления. – Обувь целости и сохранности, просто кот сдирает со стены новые обои, а пёс их мусолит и обгрызает.

******

Внезапно поняла, что наиболее органично я выгляжу и даже чувствую себя в мизансцене в духе дамы с камелиями.

Иногда муж приезжает с работы глубокой ночью. Иногда он приезжает не просто так – он приезжает  с деньгами. Игра контрастов в предлагаемой декорации вдруг показалась мне безупречной: я – в разобранной постели, с чуть растрепанными волосами, в шёлковой пижаме персикового оттенка… Нет, лучше в кружевной сорочке холодного стального цвета, оттеняющего болезненность румянца. Хрупкие обнажённые плечи, тонкие холёные руки с проступающими голубоватыми прожилками… И он – высокий, мужественный, с брутальной трёхдневной щетиной, привычным жестом бросающий на туалетный столик спальни толстую пачку хрустящих банкнот.

*******

Я страдаю, что в повседневной жизни мне остро не хватает сцены. Толстого слоя грима, прячущего мои родинки и морщинки. Пёстрых нарядов с шуршащими многослойными юбками и тугими корсетами. Высоких каблуков, пышных париков, звенящих на запястьях браслетов, перстней с ядом и малютки-беретты, умело спрятанной в складках платья. Зрителей. Аплодисментов. Брошенных под ноги букетов. Красной ковровой дорожки. Выходов на «бис» и поясных поклонов публике. Я пытаюсь компенсировать свою нездоровую страсть к кулисам и переодеваниям участием в самых разнообразных творческих проектах, зачастую граничащих с авантюрами. Недавно приняла предложение старинной подруги помогать в её частной практике.

— Тебе очень пойдёт и эта работа, — предсказал мой супруг.

Суть работы – подготовка документов и выступление с ними в зале суда. Бумаги я пишу легко, но порой меня заносит: писатель затмевает во мне поборника правосудия. Красное словцо или яркая метафора для меня важнее, чем фактическое положение вещей. Зато все творческие ограничения  с лихвой компенсируются моими судебными бенефисами: я роскошно смотрюсь в зале за кафедрой на фоне чёрных судейских мантий и бойко солирую, играя подсознанием участников процесса с помощью секретных механизмов, постигнутых мной во время написания компьютерных игр.

******

Самое главное в сочинительстве и лицедействе – строго держать дистанцию, не допуская не только растворения в материале, но и погружения в него с головой.

Когда я пишу сценарий, я смотрю на своих персонажиков сверху вниз, словно они – актёры на подмостках сцены, а я – зритель из первого ряда верхней ложи. Я могу говорить их голосами, примерять их личины, тестировать их характеры, копировать их ужимки и прыжки – но боже меня упаси встать с ними на одну доску. Если я ловлю себя на том, что уже начинаю разговаривать со своими героями на равных, спорить с ними, потакать их капризам, сплетничать о соседях и вместе вслух мечтать о прибавке жалования, будто бы находясь среди них, — срочно ставлю производство нарратива на паузу.

Вовремя взятая пауза отлично отрезвляет от дурманящего морока сочинительства и позволяет в глазах других людей хотя бы казаться внешне нормальным человеком.

Эти статьи будут вам интересны :

Опубликовано 26 Июн 2020 в 9:19 дп. Рубрика: Я в мире.
Вы можете следить за ответами к этой записи через RSS.
Вы можете оставить отзыв или трекбек со своего сайта.

 

Ваш отзыв

 

Start Up