Автора! Часть вторая

Вторая группа авторов художественных произведений, выделяемая мной в непростом перечне от литературных фаворитов до аутсайдеров, включает тех писателей, чьи книги я прочитываю лишь единожды, не возвращаясь к ним больше никогда. Всё-таки нельзя считать себя культурным человеком, не держа в руках хоть раз в жизни томик Рабле или Данте, Салтыкова-Щедрина или Тургенева. Учась на филфаке, я добросовестно проглядывала творения Аристофана и Софокла, Боккаччо и Шекспира, Маяковского и Чернышевского, Толстого и Ломоносова.

Отдав свой безусловный читательский долг уважения русской и зарубежной классической литературе и преклонения перед её авторами, я, тем не менее, радуюсь возможности не вступать с нею в более близкие отношения, чем былое принудительно-добровольное мирное сосуществование в школьную и студенческую пору.

К этой группе я присоединила бы дополнительную подгруппу, а именно — современных авторов, познакомиться с книгами которых движет животрепещущее женское любопытство вкупе с желанием померяться с беллетристами своими писательскими силами, собственным сочинительским даром. Речь идёт о везунчиках, вошедших в лонг- и шорт-листы, а также ставших лауреатами всевозможных премий, от вожделенной для всего мира Нобелевской премии по литературе до отечественного «Национального бестселлера».

Меня всегда очень привлекает счастливый случай сравнить удостоенные престижных наград, опубликованные большими тиражами и снискавшие порцию громкой славы чужие произведения с моими скромными шедеврами, пока ещё не известными большей части человечества и до поры не переведёнными на многие языки, но, тем не менее, живущими в ожидании звёздного часа своего родителя-автора.

Я честно прочитала по одному разу по диагонали Оксану Робски («Casual», «День счастья завтра»), Бориса Пастернака («Доктор Живаго»), Андрея Геласимова («Год обмана», «Дом на Озёрной»), Анатолия Курчаткина («Солнце сияло»), Михаила Елизарова («Библиотекарь») и даже скандально-известный «Цветочный крест» Елены Колядиной, отхвативший в этом году «Русского букера».

И, наконец, последняя, третья группа представляет собой грустное собрание по различным причинам игнорируемых мною литераторов, тех, чьи произведения я не буду читать ни при каких обстоятельствах, разве что под угрозой грубой физической расправы. Это Достоевский, Горький, Белинский, Шукшин… Пожалуй, и этот список можно сделать более подробным и попробовать обосновать свою позицию, но я поступлю по-другому. О нелюбимых, как и о покойных – лучше ничего, чем плохо.

И по традиции на десерт — провокационная зарисовка, маленькая деталь сурового быта российского филолога, которая, надеюсь, сгладит печальный осадок от моей нелюбви к всемирно известным отечественным писателям.

Моя подруга (назовём её Татьяной в лучших традициях отечественной поэзии) читает в университете курс лекций по русской литературе второй половины девятнадцатого века. Вообще-то она очень широко известный в узких кругах специалист по творчеству Марины Цветаевой, но в этом семестре на неё навесили и родную русскую классику с самыми кондовыми её образцами.

Мы с ней не сходимся в оценке рассказов Чехова. Мне они нравятся какой-то невысказанной, невыплаканной грустью, щемящей надрывностью, недосказанностью, прозрачностью сюжетов и в то же время многослойностью подтекстов. И тем более привлекает их «продажность» — то, что автор писал многие из них для воскресного номера городской газеты чисто ради денег. Я всё пытаюсь нащупать компромисс между созданием литературы «за металл» и литературы «для души».

А Татьяна видит в них незавершённость, схематичность, непрописанность, набросочность. И вот, одолев необъятные и неподъёмные романы русских именитых классиков, которые ей пришлось заново перечитывать и преподносить студентам, подруга поделилась со мной в письме неожиданным выводом: «Знаешь, я начинаю по-новому ценить Чехова-прозаика (пьесы его скучны). Хотя краткость – не всегда сестра таланта, я полюбила его за то, что он не писал таких объёмных вещей, как Толстой и Достоевский…»

 

 

Эти статьи будут вам интересны :

Опубликовано 17 Июн 2011 в 10:09 дп. Рубрика: Я в мире.
Вы можете следить за ответами к этой записи через RSS.
Вы можете оставить отзыв или трекбек со своего сайта.

Отзывов: 21 на «Автора! Часть вторая»

  1. Мария (учимся играя) пишет:

    Вот и долгожданное продолжение ))) Если честно некоторые книги в третьей группе меня удивили, как и некоторые во второй :)
    Я сама очень сложно читаю классику типа Толстого и Достоевского, но мой муж последнее время перечитывает ее запоем и говорит, что ему очень нравится, что только сейчас он начал понимать ее. Я пока не рискую. НО! последние месяцы мы часто ходим в театр и вот были недавно ходили на Вишневый сад. В школе еле прочитала это произведение, а тут сидела и чуть не плакала, а весь спектакль смотрела в таком напряжении, как будто это самый захватывающий детектив. Может это игра замечательных актеров, не знаю, а может действительно взгляд на эти произведения поменялся. А вот точно не хочу читать книги авторов типа Робски. Почему то даже не интересно. хотя может в них что-то и есть )))

    [Ответить]

  2. Елена Белова пишет:

    Я стараюсь не ставить оценок тем авторам, которые мне не близки. Я не хочу сказать: они плохие. Нет, конечно. Просто они НЕ МОИ авторы, а я НЕ ИХ читательница. Мне кажется, важно донести следующее: произведения литературы, как и произведения другого вида искусства, могут нравиться или не нравиться, и не нужно всем их впёхивать как безусловные ценности. Это же не золотые слитки :)
    А Робски я читала потому, что её первый роман получил «Национального бестселлера». Я тоже одно время собиралась получать эту премию :), и мне было важно знать, какие вещи могут награждены.

    [Ответить]

  3. Наталка пишет:

    Я люблю классику. Что касается Толстого, то я без труда пару раз читала его «Анну Каренину», но «Война и мир» — это что-то. У меня не хватает на нее терпения, особенно на всякие военные повествования. Не думаю, что когда-нибудь к ней вернусь.

    Обожаю Чехова. Да, какие-то на первый взгляд юмористические рассказы, бывает, отдают грустью. Но в большинстве своем они довольно забавны.

    Нравится Шукшин, но не все произведения. Особенно обожаю его рассказы — смешные и грустные, о простых людях, плохих и хороших.

    Не нравится Салтыков-Щедрин, Горький, Пастернак, Маяковский, Булгаков. Тошнит от приторно-сладких любовных романов и ширпотребных детективов. Маринина, Донская и иже с ними — не мое. Предпочитаю перечесть Агату Кристи и Артура Конана Дойля.

    [Ответить]

  4. Елена Белова пишет:

    Вот ещё один достойный внимания список! Мне только незнакома фамилия Донская :)
    К Булгакову отношусь неоднозначно. Нравятся его ранние докторские рассказы.

    [Ответить]

  5. Галина пишет:

    Невероятно! Лена, и здесь Вы меня порадовали. Моими любимыми писателями были Чехов, Куприн и Цвейг. Мне еще хочется добавить, что с годами ранее прочтенная книга воспринимается совсем по-другому. Горького я, например, не выносила — мне казалось все таким грубым, неприятным, неинтересным. Лет через 10 прочла его, и появилось чувство полностью противоположное — совершенной, детской чистоты. Меня тогда это настолько поразило, что я долго не могла понять — в чем же дело, почему раньше я в нем этого не видела.

    [Ответить]

  6. Елена Белова пишет:

    Приятно радовать, а не разочаровывать! :) Да, с годами многие книги и многих авторов оцениваешь по-другому, я согласна.
    Раньше я выделяла таких авторов, которых, как мне казалось, я должна знать и чьи произведения обязана прочитать. И я их добросовестно прочитывала: «Театральный роман», «Белую гвардию», «Доктора Живаго», «Войну и мир», «Гамлета», «Короля Лира» — причём в переводах разных поэтов. А сейчас я поняла, что жизнь моя течёт столь стремительно, что жалко её тратить на такую «должную» литературу. Конечно, по работе приходится читать кое-что и похлеще, чем Толстой и Шекспир, но для души, для себя — только то, что хочу, а не то, что надо.
    А Чехов-прозаик мне нравится какой-то двойной изнанкой. Вроде бы его вещи смешны, а вдуматься — грустно. Такой смех сквозь слёзы.

    [Ответить]

  7. ladybloger пишет:

    Достоевского очень люблю, особенно «Братьев Карамазовых» — гениальное произведение.
    Чехова тоже люблю. Горького — очень выборочно.

    А вот Колядину читать не буду никогда, не стоит она того, чтобы своё драгоценное время тратить.

    Странно, что Пастернак попал у Вас во вторую группу. 😉

    [Ответить]

  8. Елена Белова пишет:

    Пастернак-прозаик с романом, получивший Нобелевку — во второй группе. А Пастернака-поэта я как-то не охватила вниманием. Конечно, «достать чернил и плакать» — это приближает к Вечности.

    [Ответить]

  9. ladybloger пишет:

    Пастернака-поэта я обожаю! Конечно, если сравнивать его поэтическое наследие и прозаическое, последнее явно проигрывает.

    [Ответить]

  10. ladybloger пишет:

    Да, кстати, заждались уже третьей части.
    Будет? 😉

    [Ответить]

  11. Елена Белова пишет:

    Галина, приятно, что заждались, но у меня всего две части :(. Две последние категории (не самые любимые) я объединила в общую вторую часть.
    А по поводу Пастернака полностью поддерживаю. :)

    [Ответить]

  12. ТиРе пишет:

    По поводу третьей группы писателей. Не очень понимаю, как нечитаемые, а возможно, непрочитанные, могут быть нелюбимыми? Это все равно, что сказать: новый фильм Н.Михалкова не видел, но и смотреть не буду, потому что дрянь несусветная.Или фамилии (Горький например) отталкивают? А как насчет Ломоносова? Вот уж пугающая и неизящная фамилия! Впрочем, отчасти такой довод (если он есть) и принимаю, ибо лирические стихи Николая Тряпкина читать как-то не хочется…

    [Ответить]

  13. ТиРе пишет:

    После перечитывания отзывов бросился в глаза следующий: про Колядину — «не стоит она того» (чтения). А по каким признакам определили, что не стоит? Лично знакомы? Или фамилия не столь известна (раскручена), как фамилия Пастернака?
    И еще… Авторы отзывов упоминают и среди любимых и среди непринимаемых в основном писателей, причем XX века? А Пушкин и Лермонтов, скажем, уже просто слишком «мертвые» авторы?

    [Ответить]

  14. Елена Белова пишет:

    Уважаемая ТиРе, по поводу третьей группы поясню свою позицию: в школе ведь долбили и Горького, и Достоевского. Мне кажется, подкрадись сейчас ночью на цыпочках к любому человеку моего поколения и проговори тихим интимным голосом начало фразы: глупый пИнгвин робко прячет…
    И любой из нас на автомате моментально продолжит без запинки: тело жирное в утёсах!
    Это же мрак полный! Этого уже достаточно, чтобы обходить произведения данного автора как лепрозорий.
    Так же и с Достоевским. И сочинения писали, и биографию проходили. А уж читать его — нет уж, увольте-с.
    А Пушкина и Лермонтова я, наверное, не вспомнила здесь не по причинам нелюбви. Просто это уж слишком «наше всё», чтобы ещё до кучи и мне их имена теребить всуе. Конечно, и люблю, и помню много наизусть. В одном моём рассказе, в котором я главную героиню писала с себя, она частенько цитирует «Анджело». :)

    [Ответить]

  15. Лотта пишет:

    Хотела бы робко поинтересоваться у любимой мною ТиРе, а вы читали Колядину?

    [Ответить]

  16. ТиРе пишет:

    Лотте: пока Колядину прочитать не удалось, но очень хочу. И не по Интернету… Книга есть в продаже, но даже идти покупать некогда. А почему Вы пишете «любимой»? ТиРе — оно мое, а не моя и не мой…

    [Ответить]

  17. Лотта пишет:

    Тире — да, оно моё, а вот ТиРе — это что-то совсем другое 😉

    [Ответить]

  18. Лотта пишет:

    Да, кстати, а почему Вас, уважаемое (если угодно) ТиРе, не удивило, что хозяйка блога обращается к Вам «уважаемая ТиРе», но зацепила почему-то словоформа «любимая»? 😉

    [Ответить]

  19. Елена Белова пишет:

    Да, и я (хозяйка) тоже обратила на это внимание! :)

    [Ответить]

  20. ТиРе пишет:

    И хозяйке блога и Лотте: да, жаль что как-то пропустилось это «уважаемая». Настаиваю на среднем роде, наверное, с целью самозащиты и защиты темы (не хочется, чтобы упрекали в женском подходе к проблеме любимых и нелюбимых авторов в литературе).
    А в школе «долбили» и Пушкина, и Лермонтова, однако удалось их открыть для себя, значит, дело не в каком-то навязывании извне, а в сохранении своего внутреннего «я» и в уверенности, что могу полюбить(или не полюбить) вовсе не за то, о чем «долбят»… К Маяковскому до сих пор иду… Наверное, это какая-то 4-я категория: непознанные до конца, притягивающие и отталкивающие одновременно.

    [Ответить]

  21. Елена Белова пишет:

    Согласна с тем, что если автор нравится (не нравится), долбёжка и навязывание извне ничего не исправят. Как раз Пушкин и Лермонтов — из той группы, которых люблю несмотря на грубое навязывание в школьные годы.
    До сих пор помню своё сочинение в седьмом классе на тему «Как Пушкин вошёл в мою жизнь».
    Очень интересная идея — выделить группу непознанных до конца авторов. Надо подумать, кого бы я к ним отнесла. Наверное, тоже наберётся приличная компания.
    Маяковский для меня тоже не вполне понятен. Недавно я наткнулась на цитату из него «Люблю смотреть, как умирают дети» — и обалдела: как это понимать?
    Обсуждала вопрос с подругой — филологом с большой буквы «Ф» — ответа не нашли.

    [Ответить]

 

Ваш отзыв

 

Start Up